ВАДЖРА́Я́НА

ВАДЖРА́Я́НА (санскр. vajraya̅na; «ал­мазный путь», «ал­маз­ная ко­лес­ни­ца»; от санскр. vajra – ал­маз и ya̅na – путь, ко­лес­ни­ца), ман­трая­на (санскр. mant­ray­a̅na; «ко­лес­ни­ца ман­тры»; от mantra – в т. ч. свя­щен­ный текст, гимн и ya̅na – путь, ко­лес­ни­ца), третье на­прав­ле­ние буд­диз­ма (на­ря­ду с ма­хая­ной и хи­ная­ной), син­те­зи­ро­вав­шее ре­лиг.-фи­лос. прин­ци­пы ма­хая­ны с идео­ло­ги­ей и осо­бен­но прак­ти­кой тан­триз­ма. Клю­че­вым для В. яв­ля­ет­ся мис­тич. опыт, лич­ный ду­хов­ный экс­пе­ри­мент, под­чи­няю­щий сво­им за­да­чам и ре­лиг. ве­ру, и фи­лос. спе­ку­ля­ции. Не от­ка­зы­ва­ясь от пред­ше­ст­вую­щей тра­ди­ции, В. рас­смат­ри­ва­ет её как пред­ва­ри­тель­ную под­го­тов­ку к по­свя­ще­нию в свои тай­ные об­ря­ды. Од­на­ко, в от­ли­чие от ма­хая­ны, В. ут­вер­жда­ет воз­мож­ность не толь­ко ос­во­бо­ж­де­ния в этой жиз­ни, но и ус­ко­рен­но­го и да­же мгно­вен­но­го «про­свет­ле­ния».

Буд­дий­ская тра­ди­ция свя­зы­ва­ет В. с тай­ным уче­ни­ем Буд­ды Шакь­я­му­ни, от­кры­тие ко­то­ро­го груп­пе из­бран­ных зна­ме­но­ва­ло «тре­тий по­во­рот Ко­ле­са Дхар­мы». Как эзо­те­рич. те­че­ние внут­ри ма­хая­ны, В. скла­ды­ва­лась в Ин­дии в 3–7 вв. и от­ту­да рас­про­стра­ни­лась в Ки­тай и осо­бен­но в Ти­бет, раз­дро­бив­шись на мно­же­ст­во сект. Ка­но­нич. тек­сты В.: тан­тры (важ­ней­шие из них «Гухь­я­са­мад­жа», «Хе­вад­жа», «Вад­жра­бхай­ра­ва» и др.), сад­ха­ны (ру­ко­во­д­ст­ва к по­ро­ж­де­нию ви­зу­аль­ных тек­стов), жиз­не­опи­са­ния вы­даю­щих­ся учи­те­лей. Ле­ген­дар­ным ос­но­ва­те­лем В. счи­та­ет­ся Пад­ма­саб­ха­ва (6 в.). В. скла­ды­ва­лась на се­ве­ро-за­па­де Ин­дии (близ гра­ни­цы Аф­га­ни­ста­на), в Зап. Бен­га­лии и на юге Ин­дии – в рай­онах, на­се­лён­ных не­ин­доа­рий­ски­ми на­ро­да­ми.

В сво­ей фи­лос. док­три­не В. объ­е­ди­ня­ет пус­то­ту (шунь­я­та) мад­хь­я­ми­ки с «толь­ко соз­на­ни­ем» (видж­ня­на-мат­ра) йо­га­ча­ры: мир сан­са­ры на­де­ля­ет­ся ре­лиг. смыс­лом имен­но бла­го­да­ря ле­жа­щей в его ос­но­ве пус­то­те (она же – чис­тое соз­на­ние, она же – нир­ва­на). Фи­лос. и ре­лиг. мо­низм ма­хая­ны ста­но­вит­ся опо­рой мис­тич. и прак­тич. мо­низ­ма В.: лю­бое яв­ле­ние во Все­лен­ной за­ря­же­но энер­ги­ей все­ох­ва­ты­ваю­ще­го един­ст­ва – да­же аф­фек­ты (страсть, не­на­висть и т. п.), все­гда счи­тав­шие­ся пре­пят­ст­вия­ми к дос­ти­же­нию нир­ва­ны, в В. рас­смат­ри­ва­ют­ся как ре­сурс энер­гии, ко­то­рый мож­но ис­поль­зо­вать в ду­хов­ных це­лях, очи­стив от на­це­лен­но­сти на чув­ст­вен­ные объ­ек­ты. Те­ло в В. – не «ско­пи­ще не­чис­тот» и не ис­точ­ник сан­сар­ной при­вя­зан­но­сти (как в тра­диц. буд­диз­ме), а мик­ро­косм, от­ра­жаю­щий в ми­ниа­тю­ре все при­род­ные и ду­хов­ные яв­ле­ния. Ре­аль­ное со­еди­не­ние аб­со­лют­но­го (нир­ва­ны) и от­но­си­тель­но­го (сан­са­ры), един­ст­во экс­та­за чув­ст­вен­но­го и мис­ти­че­ско­го, на­сла­ж­де­ния и ос­во­бо­ж­де­ния (бхук­ти и мук­ти), сим­во­ли­зи­рую­щее выс­шее и веч­ное со­стоя­ние «не­двой­ст­вен­но­сти», мо­жет быть реа­ли­зо­ва­но толь­ко в те­ле. Ин­те­рес к те­лу как со­су­ду веч­но­го объ­яс­ня­ет ув­ле­че­ние по­сле­до­ва­те­лей В. ал­хи­ми­ей и раз­ны­ми спо­со­ба­ми про­дле­ния жиз­ни. С точ­ки зре­ния В. пас­сив­ную муд­рость (прадж­ня) сле­ду­ет до­пол­нить ка­ру­ной – дея­тель­ным со­стра­да­нием ко все­му жи­во­му, со­став­ляю­щим упая (сред­ст­ва). Осоз­на­ние един­ст­ва и то­ж­де­ст­ва прадж­ни и упая со­став­ля­ет опыт духовного пробуждения – бод­хи. В не­ко­то­рых на­прав­ле­ни­ях В. этот опыт пред­став­ля­ет­ся как ес­те­ст­вен­ное и спон­тан­ное со­еди­не­ние пас­сив­но­го жен­ско­го на­ча­ла (Прадж­ни) с ак­тив­ным муж­ским на­ча­лом (Ка­ру­на, или Упая).

В. во­бра­ла в се­бя эле­мен­ты и ин­ду­из­ма, и ме­ст­ных ве­ро­ва­ний, соз­дав пан­те­он, на­се­лён­ный бо­га­ми и сверхъ­ес­те­ст­вен­ны­ми су­ще­ст­ва­ми всех ре­ли­гий Ин­дии, а за­тем Ти­бе­та, Ки­тая, Мон­го­лии, Ко­реи, Япо­нии и др. стран. Муж­ские пер­со­на­жи пан­те­о­на име­ют обя­за­тель­ные жен­ские со­от­вет­ст­вия (бо­ги­ни, буд­ды, бод­хи­сат­твы, да­ки­ни и др.). Буд­ды ма­хая­ны, Вай­ро­ча­на, Ак­шоб­хья, Рат­на­самб­ха­ва, Ами­таб­ха и Амог­ха­сидд­хи ста­но­вят­ся дхья­ни-буд­да­ми (буд­да­ми со­зер­ца­ния) В. Для не­ко­то­рых на­прав­ле­ний В. «ис­то­ри­че­ский» Буд­да Шакь­я­му­ни – это все­го лишь зем­ное «при­зрач­ное те­ло» (нир­ма­на-кая) буд­ды Вай­ро­ча­ны. В В. глав­ные сре­ди бод­хи­саттв – Майт­рейя, из­вест­ный уже в тра­диц. буд­диз­ме, Манд­жуш­ри, Ава­ло­ки­теш­ва­ра, Са­ман­таб­хад­ра, Ма­хаст­ха­мап­рап­та, Ака­ша­гарб­ха, Кши­ти­гарб­ха. В кос­мо­се В., в ко­то­ром всё та­ин­ст­вен­ным об­ра­зом свя­за­но, мыс­ли, сло­ва и дей­ст­вия со­еди­не­ны с их пред­ме­та­ми, а те – с выс­ши­ми си­ла­ми и энер­гия­ми, че­рез них рас­кры­ваю­щи­ми­ся. Буд­дам и бод­хи­сат­твам ста­вят­ся в со­от­вет­ст­вие пер­во­эле­мен­ты (сти­хии), вре­ме­на го­да, час­ти све­та, ор­га­ны чувств, за­па­хи, зву­ки (ма­ги­че­ские сло­ги), а так­же об­ра­зы, жес­ты (муд­ры), жи­вот­ные, пред­ме­ты, чув­ст­ва и да­же по­ро­ки и пре­сту­п­ле­ния (не­на­висть и убий­ст­во от­но­сят­ся к Ак­шоб­хье, жад­ность и раз­врат­ное по­ве­де­ние – к Ами­таб­хе, ом­ра­че­ние и во­ров­ст­во – к Вай­ро­ча­не и т. п.). Все эти яв­ле­ния взаи­мо­за­ме­няе­мы и взаи­мо­пре­об­ра­зуе­мы (ка­ж­дый из будд во­пло­ща­ется в бод­хи­сат­тву и в за­щит­ное бо­же­ст­во – видь­я­рад­жу, кро­ме то­го, буд­ды и бод­хи­сат­твы мо­гут во­пло­щать­ся в лю­бых ин­дуи­ст­ских бо­гов – Ши­ву, Виш­ну, Га­не­шу и т. д.). В ко­неч­ном ито­ге все су­ще­ст­ва, на­се­ляю­щие пан­те­он В., рас­смат­ри­ва­ют­ся лишь как раз­ные фор­мы или про­яв­ле­ния еди­но­го пер­во­на­ча­ла: ино­гда их сво­дят к од­но­му из будд, напр. Вай­ро­ча­не (под име­нем Ма­ха­вай­ро­ча­на), или к ис­точ­ни­ку всех будд – Ади-Буд­де, как в шко­ле ка­ла­ча­кра. Но при этом речь идёт не о тен­ден­ции к мо­но­те­из­му, а о воз­ве­де­нии в Аб­со­лют пер­во­здан­ной пус­то­ты, по­это­му пер­со­ни­фи­ка­ция выс­ших су­ществ буд­дий­ско­го пан­те­о­на в В. весь­ма ус­лов­на. Пан­те­он В., как и весь кос­мос, не су­ще­ст­ву­ет вне ме­ди­та­ции – это не теи­сти­че­ская сис­те­ма, а пре­дель­но раз­ви­тая ин­ди­ви­ду­аль­ная ри­туа­ли­сти­ка. В. раз­ра­ба­ты­ва­ет прак­ти­ки, с по­мо­щью ко­то­рых адепт мо­жет вре­мен­но пре­вра­тить­ся в же­лае­мое выс­шее су­ще­ст­во, а по­сколь­ку всё свя­за­но со всем, – в ка­кой-то ас­пект это­го су­ще­ст­ва, ли­бо в эле­мент кос­мо­са, т. е. вре­мен­но стать об­ла­да­те­лем их си­лы и мо­гу­ще­ст­ва. Пре­ж­де все­го – это прак­ти­ка трёх «та­инств»: «та­ин­ст­ва ума» (ви­зуа­ли­за­ции ман­дал), «та­ин­ст­ва ре­чи» (про­из­не­се­ние мантр) и «та­ин­ст­ва те­ла» (муд­ры). Т. о., в прак­ти­ке В. ум, те­ло и речь со­став­ля­ют це­лое, про­ни­зан­ное еди­ной ду­хов­ной энер­ги­ей (вад­жра­сат­тва), пси­хи­че­ское и фи­зи­че­ское со­еди­ня­ют­ся в еди­ной виб­ра­ции, что со­став­ля­ет рез­кий кон­траст с прак­ти­кой ме­ди­та­ции, как её по­ни­ма­ют в тра­диц. буд­диз­ме и в ма­хая­не, ко­гда ме­ди­ти­рую­щий так или ина­че «от­ре­ша­ет­ся» от те­ла.

В. ни­ко­гда не бы­ла мас­со­вым дви­же­ни­ем. Её глав­ные хра­ни­те­ли – не мо­насты­ри, а ду­хов­ные на­став­ни­ки, про­во­див­шие сво­их уче­ни­ков по раз­ным сту­пе­ням по­свя­ще­ния. Ка­ж­дая сту­пень со­от­вет­ст­во­ва­ла од­ной из че­ты­рёх ка­те­го­рий тек­стов: крия-тан­тра, ча­рия-тан­тра и йо­га-тан­тра – со­дер­жат ру­ко­во­д­ства по ри­ту­алам, ма­гии и ас­ке­зе, а чет­вёр­тая, са­мая выс­шая – анут­та­ра-йо­га-тан­тра – тай­ные ри­туа­лы ор­гаи­сти­че­ско­го ха­рак­те­ра, к ис­пол­не­нию ко­то­рых на­став­ни­ки до­пус­ка­ли лишь адеп­тов, дос­тиг­ших аб­со­лют­ной ду­хов­ной чис­то­ты. В рам­ках В. на­хо­дит ме­сто и ини­циа­тива «со­вер­шен­ных» йо­гов-оди­но­чек – сидд­хов и ма­ха­сидд­хов (свои­ми экс­цен­трич­ны­ми ма­не­ра­ми оп­ро­ки­ды­ваю­щих все пред­став­ле­ния о при­ли­чи­ях, о вы­со­ком и низ­ком). Ма­ха­сидд­хи от­ри­ца­ли не толь­ко мо­на­ше­скую чис­то­ту и свя­тость, но и тра­диц. ме­то­ды ме­ди­та­ции. О них скла­ды­ва­лись ле­ген­ды, а не­ко­торые из них ста­ли ос­но­ва­те­ля­ми учи­тель­ских тра­ди­ций (напр., На­гард­жу­на, На­ро­па, Ти­ло­па и др.).