МОЛИ́ТВА

МОЛИ́ТВА (от гла­го­лов «мо­лить», «умо­лять»), об­ра­ще­ние че­ло­ве­ка к выс­шим ду­хов­ным си­лам, об­ще­ние с ни­ми; уни­вер­саль­ная фор­ма ре­лиг. жиз­ни. Вер­баль­ная М. мо­жет со­че­тать­ся с пе­ни­ем, тан­ца­ми, осо­бы­ми жес­та­ми и др. об­ря­до­вы­ми дей­ст­вия­ми.

М. – од­но из ха­рак­тер­ных от­ли­чий ре­ли­гии от ма­гии (кол­дов­ст­ва). В от­ли­чие от кол­ду­на, мо­ля­щий­ся об­ра­ща­ет­ся к выс­ше­му на­ча­лу с прось­бой, бла­го­да­ре­ни­ем, вос­хва­ле­ни­ем, счи­тая ад­ре­са­та сво­ей М. не­за­ви­си­мым и пре­вос­хо­дя­щим его са­мо­го, сво­бод­ным от­ве­тить или не от­ве­тить на М. Эво­лю­цио­ни­ст­ская тео­рия Дж. Фрэ­зе­ра, ут­вер­ждаю­щая, что ре­ли­гия воз­ни­ка­ет из ма­гии и, со­от­вет­ст­вен­но, М. – из ма­гич. за­кли­на­ния, ны­не име­ет ма­ло сто­рон­ни­ков. Её оп­ро­вер­га­ет прак­ти­че­ски до­ка­зан­ное со­су­ще­ст­во­ва­ние ма­гии и ре­ли­гии у всех на­ро­дов, при­сут­ст­вие за­кли­на­ний и М. во всех ре­лиг. прак­ти­ках. Так­же не­мно­го сто­рон­ни­ков у тео­рии ани­миз­ма Э. Тай­ло­ра, по­ла­гаю­щей, что пер­во­на­чаль­но М. име­ли ис­клю­чи­тель­но про­си­тель­ный ха­рак­тер и ка­са­лись зем­ных благ, час­то сле­дуя прин­ци­пу взаи­мо­об­ме­на. Су­ще­ст­вую­щие во всех ре­лиг. прак­ти­ках про­си­тель­ные М. обыч­но со­еди­ня­ют­ся с М. вос­хва­ле­ния, бла­го­да­ре­ния, им час­то пред­ше­ст­ву­ют по­ка­ян­ные М. и пла­чи.

Су­ще­ст­во­ва­ние М. в глу­бо­кой древ­но­сти у лю­дей до­пись­мен­ной эпо­хи кос­вен­но под­твер­жда­ет­ся изо­бра­зит. па­мят­ни­ка­ми: от­пе­чат­ки ла­до­ней на сте­нах пе­щер (верх­ний па­лео­лит), ко­то­рые мо­гут трак­то­вать­ся как знак лич­ной при­ча­ст­но­сти свя­ты­не; изо­бра­же­ния лю­дей в ха­рак­тер­ных для М. по­зах (рос­пи­си Ча­тал-Хюю­ка; сред­ний не­олит). О все­общ­но­сти М. сви­де­тель­ст­ву­ют пер­вые тек­сты и вос­по­ми­на­ния ран­них письм. ци­ви­ли­за­ций о до­пись­мен­ном вре­ме­ни. Так, со­глас­но англ. из­да­те­лю шу­мер­ских ли­тур­гич. тек­стов С. Лан­гдо­ну (нач. 20 в.), мо­лит­вен­ные тек­сты на шу­мер­ском, древ­ней­шем письм. язы­ке Ме­со­по­та­мии (3-е тыс. до н. э.), на­мно­го ча­ще име­ют про­си­тель­ный, по­ка­ян­ный или хва­леб­ный ха­рак­тер, чем бо­лее позд­ние тек­сты на се­мит­ских язы­ках Ме­со­по­та­мии (ес­ли это не пе­ре­во­ды с шу­мер­ско­го), в ко­то­рых пре­об­ла­да­ют ре­че­ния ма­гич. ти­па. Др.-егип. ли­тур­гич. тек­сты 3-го тыс. до н. э. (Тек­сты пи­ра­мид) не со­дер­жат М., од­на­ко обыч­но от­но­си­мые к это­му же вре­ме­ни егип. ди­дак­тич. тек­сты го­во­рят о М. как о не­об­хо­ди­мом мо­мен­те в от­но­ше­ни­ях че­ло­ве­ка и Бо­га («По­уче­ние Ге­рак­ле­о­поль­ско­го ца­ря сво­ему сы­ну ца­ре­ви­чу Ме­ри­ка­ра»). В др.-егип. гим­нах Сред­не­го цар­ст­ва (нач. 2-го тыс. до н. э.) о М. го­во­рит­ся уже впол­не оп­ре­де­лён­но, ещё бо­лее пол­но сви­де­тель­ст­ву­ют о М. гим­ны Но­во­го цар­ст­ва (кон. 2-го тыс. до н. э.). Ряд гим­нов Риг­ве­ды (2-е тыс. до н. э.), осо­бен­но об­ра­щён­ные к Ва­ру­не, име­ют яр­ко вы­ра­жен­ный мо­лит­вен­ный ха­рак­тер (7:88, 89).

Во всех совр. ре­ли­ги­ях, где при­сут­ст­ву­ет объ­ект М. (его нет в буд­диз­ме тхе­ра­ва­ды), М. не толь­ко ре­ко­мен­ду­ет­ся, но и пред­пи­са­на. «Бодр­ст­вуй­те на вся­кое вре­мя и мо­ли­тесь», – го­во­рит апо­сто­лам Ии­сус Хри­стос (Лк. 21:36). «Мо­ли­тесь не­пре­стан­но», – учит пер­вых хри­сти­ан ап. Па­вел (1 Фес. 5:17). «Вспо­ми­най­те Бо­га час­ты­ми вос­по­ми­на­ния­ми: хва­ли­те Его ут­ром и ве­че­ром, Его, Ко­то­рый бла­го­слов­ля­ет вас», – по­ве­ле­ва­ет Ко­ран (33:41–42).

М. мо­жет быть кол­лек­тив­ной и лич­ной. Ши­ро­кий спектр мо­лит­вен­ных прак­тик пред­став­лен в ин­ду­из­ме: от М. как эле­мен­та ри­туа­ла до мол­ча­ли­вой М., со­вер­шае­мой толь­ко ды­ха­ни­ем (рит­мом вдо­хов и вы­до­хов – пра­ны и апа­ны) в пол­ном уе­ди­не­нии. Лич­ные и об­ществ. М. име­ли ме­сто в Вет­хом За­ве­те. В совр. иу­да­из­ме ка­ж­дую ут­рен­нюю и ве­чер­нюю служ­бы чи­та­ют­ся М. бла­го­сло­ве­ния («Бар­ху»), 3 раза в день чи­та­ет­ся ами­да, со­стоя­щая из 18 бла­го­сло­ве­ний, – гл. об­ще­ст­вен­ная М. иу­да­из­ма. В Еван­ге­лии Хри­стос, с од­ной сто­ро­ны, ре­ко­мен­ду­ет мо­лить­ся тай­но, за­тво­рив две­ри сво­ей ком­на­ты и не упо­доб­ля­ясь ли­це­ме­рам, мо­ля­щим­ся на­по­каз (Мф. 6:6), с др. сто­ро­ны, Он го­во­рит: «Ес­ли двое из вас со­гла­сят­ся на зем­ле про­сить о вся­ком де­ле, то, че­го бы ни по­про­си­ли, бу­дет им от От­ца Мое­го Не­бес­но­го, ибо, где двое или трое со­б­ра­ны во имя Мое, там Я по­сре­ди них» (Мф. 18:19–20). В Рус. пра­во­слав­ной церк­ви в 20 в. во­шли в прак­ти­ку кол­лек­тив­ные М. всех со­брав­ших­ся в хра­ме: пе­ние всем со­б­ра­ни­ем, а не толь­ко хо­ром «От­че наш», других М., час­то об­щее чте­ние (не толь­ко свя­щен­ни­ком) за­клю­чи­тель­ной М. пе­ред при­ча­ще­ни­ем («Ве­рую, Гос­по­ди, и ис­по­ве­дую…»). В ис­ла­ме тай­ная М., час­то без про­из­не­се­ния слов (зикр), обя­за­тель­но со­че­та­ет­ся с кол­лек­тив­ной М. На­ли­чие об­ще­ст­вен­ной и лич­ной (час­то тай­ной) форм М. мо­жет счи­тать­ся ука­за­ни­ем на 2 ас­пек­та лич­но­сти мо­ля­ще­го­ся – как час­ти це­ло­куп­но­сти ми­ра и че­ло­ве­че­ст­ва и как ин­ди­ви­ду­аль­ной ду­ши, ве­ду­щей диа­лог с Бо­гом (в ин­ду­из­ме – Ат­ма­на, ин­ди­ви­ду­аль­но пе­ре­жи­ваю­ще­го свою иден­тич­ность с Брах­ма­ном).

Со­глас­но боль­шин­ст­ву уче­ний о М., Бог ждёт от мо­ля­ще­го­ся толь­ко от­да­ния Ему сво­ей во­ли (ду­ши), все же воз­мож­ные про­ше­ния и иные сло­ва Бог зна­ет ещё до то­го, как они про­из­не­се­ны. «Зна­ет Отец ваш, в чём вы имее­те ну­ж­ду, пре­ж­де ва­ше­го про­ше­ния у Не­го» (Мф. 6:8). «На од­но твоё сло­во – Ал­лах! – Моё – Вот Я» (перс. су­фий, по­эт-мис­тик Джа­лал ад-Дин Ру­ми, 13 в.). Прак­ти­че­ски во всех ре­лиг. прак­ти­ках со­вер­шен­ной счи­та­ет­ся М., тво­ря­щая­ся по­сто­ян­но, при­чём не ус­та­ми, а всем ес­те­ст­вом че­ло­ве­ка (серд­цем), столь же не­от­тор­жи­мая от не­го, как и ды­ха­ние. «Ко­гда серд­це стран­ст­ву­ет в по­ми­на­нии, а язы­ку по­ве­ле­ва­ет мол­чать, – цен­ность та­ко­го по­ми­на­ния из­вест­на толь­ко Бо­гу» (му­сульм. мис­тик Абу Са­ид Ах­мад аль-Хар­раз, 2-я пол. 9 в.). В от­ли­чие от ма­гич. прак­тик, М., со­вер­шае­мая толь­ко сло­ва­ми без пол­но­го внутр. со­сре­до­то­че­ния на объ­ек­те М., счи­та­ет­ся бес­по­лез­ной. Для пол­но­го со­сре­до­то­че­ния на М., ко­то­рая долж­на ис­хо­дить из серд­ца мо­ля­ще­го­ся да­же во вре­мя сна, в разл. ре­лиг. тра­ди­ци­ях ис­поль­зу­ют­ся вспо­мо­гат. пси­хо­фи­зич. сред­ст­ва со­сре­до­то­че­ния, напр. пра­во­слав­ная прак­ти­ка Ии­су­со­вой мо­лит­вы.

От М. сле­ду­ет от­ли­чать со­зер­ца­ние (ме­ди­та­цию), грань ме­ж­ду ко­то­ры­ми час­то бы­ва­ет очень тон­кой.

В совр. ре­ли­гио­ве­де­нии раз­ли­ча­ют 3 ас­пек­та М.: М.-текст, М.-дей­ст­вие и М.-при­чи­на. М. как текст – это соб­ст­вен­но сло­ва М., про­из­не­сён­ные или за­пи­сан­ные (мо­лит­вен­ни­ки; М., за­пи­сан­ные эт­но­ло­га­ми; М., вкра­п­лен­ные в разл. про­из­ве­де­ния; за­пи­си бо­го­слу­жеб­ных по­сле­до­ва­ний). М. как дей­ст­вие – это весь кон­текст М., прак­ти­че­ски со­став­ляю­щий всю ре­лиг. прак­ти­ку той или иной куль­ту­ры: пред­пи­са­ния для по­ло­же­ния те­ла во вре­мя М., ри­ту­аль­ные об­стоя­тель­ства, пред­ше­ст­вую­щие, со­пут­ст­вую­щие и по­сле­дую­щие М. (чис­то­та, пост, фор­ма оде­ж­ды и др.), фор­мы кол­лек­тив­ных мо­лит­вен­ных со­б­ра­ний, по­ме­ще­ния для мо­лит­вы и т. д. М. как при­чи­на (объ­ект) – это всё то, что ска­за­но и на­пи­са­но о ней са­ми­ми мо­ля­щи­ми­ся и бо­го­сло­ва­ми той или иной ре­лиг. тра­ди­ции.