ПОЛА́БСКИЙ ЯЗЫ́К

ПОЛА́БСКИЙ ЯЗЫ́К, 1) об­щее на­зва­ние пле­мен­ных диа­лек­тов по­лаб­ских сла­вян. Бы­ли рас­про­стра­не­ны с сер. 1-го тыс. н. э. на тер­ри­то­рии ме­ж­ду ниж­ней Од­рой (Оде­ром), ниж­ней и сред­ней Ла­бой (Эль­бой) и Бал­тий­ским мо­рем. Об осо­бен­но­стях этих идио­мов мож­но су­дить толь­ко по сле­дам в нем. то­по­ни­ми­ке их ареа­ла. 2) (Дре­вя­но-по­лаб­ский язык), язык по­том­ков од­но­го из этих пле­мён – дре­вян. На­чи­ная с ру­бе­жа 1-го и 2-го тыс. н. э. был рас­про­стра­нён на ле­во­бе­ре­жье ниж­ней Эль­бы. Чис­лен­ность го­во­ря­щих на дре­вя­но-по­лаб­ском яз. на про­тя­же­нии ве­ков не­ук­лон­но со­кра­ща­лась. До сер. 18 в. он со­хра­нял­ся в диал. фор­ме в не­сколь­ких сё­лах окр. Лю­хов-Дан­нен­берг (по те­че­нию р. Ет­це – т. н. Дра­вен­ланд или Венд­ланд) быв. кн-ва Лю­не­бург в гер­цог­ст­ве Ган­но­вер (ны­не зем­ля Ниж­няя Сак­со­ния в ФРГ); в 1756 за­сви­де­тель­ст­во­ва­на смерть по­след­ней но­си­тель­ни­цы. В 1670–1750 состав­ле­но неск. сло­ва­рей [важ­ней­ший (на 5 тыс. слов) при­над­ле­жит нем. пас­то­ру Х. Хен­ни­гу] и за­пи­сан ряд по­лаб­ских тек­стов (сва­деб­ная пес­ня, мо­лит­ва «От­че наш» и др., об­раз­цы разг. ре­чи в хро­ни­ке сель­ско­го ста­рос­ты Я. Па­ру­ма-Шуль­це).

П. я. при­над­ле­жит к зап. под­под­груп­пе ле­хит­ской под­груп­пы зап. сла­вян­ских язы­ков. Ряд древ­них яв­ле­ний объ­е­ди­ня­ют его с ка­шуб­ским язы­ком и отличают от вост.-ле­хит­ско­го поль­ско­го язы­ка (ср. по­лаб­ское vorno ‘ворона’ – пoльск. wrona, по­лаб­ское mlåkă ‘молоко’ – польск. mleko, по­лаб­ское vauckă/vuckă ‘волк’ – польск. wilk, по­лаб­ское tjordĕ ‘твёр­дый’ – польск. twardy, по­лаб­ское zenă ‘женщи­на’ – польск. żona). Как и в др. ле­хит­ских язы­ках, в П. я. со­хра­ня­лись но­со­вые глас­ные – ǫ, в т. ч. на мес­те *ᶒ пе­ред твёр­ды­ми пе­ред­нея­зыч­ны­ми со­глас­ны­ми, и ᶐ на мес­те *ᶒ в про­чих слу­ча­ях (ср. diśǫtĕ ‘десятый’, но disᶐt ‘де­сять’); ре­ду­ци­ро­ван­ные *ь, *ъ в силь­ной по­зи­ции из­ме­ни­лись в за­ви­си­мо­сти от ок­ру­же­ния в a (dan ‘день’), å (l’ån ‘лён’, dåzd ‘дождь’), i (lüt’it ‘локоть’, visi ‘всё’). В хо­де ис­то­рич. раз­ви­тия П. я. пре­об­ра­зо­вал­ся весь его во­ка­лизм: про­изош­ли из­ме­не­ния *a>o, *o>ü/ö, *e>i и др. (nos ‘наш’, tüji ‘твоё’, törĕ ‘вто­рой’) и ди­фтон­ги­за­ция глас­ных *i (jaimă ‘имя’, moi ‘мы’), *y (tåi ‘ты’), *u (draud’ĕ l’audai ‘дру­гие люди’); ко­неч­ные глас­ные под­вер­га­лись ре­дук­ции. На­ря­ду с этим, про­те­ка­ли про­цес­сы от­верде­ния ста­рых мяг­ких (па­ла­таль­ных и па­ла­та­ли­зо­ван­ных) и вто­рич­но­го смяг­че­ния твёр­дых со­глас­ных, в т. ч. из­ме­не­ния *k, *g, *x в мяг­кие t’, d’, x’ (t’aux’or<*kuxarь ‘повар’ и т. п.). Ши­пя­щие со­глас­ные пе­ре­жи­ли пол­ную или час­тич­ную – не­оди­на­ко­во по го­во­рам – за­ме­ну сви­стя­щи­ми [ср. tzôrne tgaarl, т. е. cornĕ t’arl ‘чёр­ный че­ло­век (па­рень)’ в сло­ва­ре Х. Хен­ни­га, но tschiurna (čornĕ) в др. за­пи­си, låzaic ‘ложка’, slaisĕs ‘слышишь’, но так­же šlaină ‘слю­на’ с вторичным ши­пя­щим у Я. Па­ру­ма-Шуль­це]. Уда­ре­ние ре­кон­ст­руи­ру­ют раз­лич­но; по ин­тер­пре­та­ции Н. С. Тру­бец­ко­го, оно при­хо­ди­лось на по­след­ний слог с дол­гим глас­ным.

В мор­фо­ло­гии для П. я. ха­рак­тер­но на­ли­чие ар­ха­ичес­ких черт, на­ря­ду с ин­но­ва­ция­ми, от­час­ти воз­ник­ши­ми вслед­ст­вие кон­так­та с нем. язы­ком: со­хра­не­ние форм двойств. чис­ла, за­фик­си­ро­ван­ных у су­ще­ст­ви­тель­ных, ме­сто­име­ний и гла­го­лов (kå naimo kå dvemo ‘к ним двоим’; visai motă komot ‘все долж­ны прийти’ – здесь в функ­ции мн. ч.); раз­ви­тие функ­ции ар­тик­ля у ука­зат. ме­сто­име­ния tå (erlözüj-năs vit tüg x’audăg ‘из­бавь нас от худого’) и не­оп­ре­де­лён­но­го ме­сто­име­ния (tåd jᶐ jadån stail ‘вот стул’); в сис­те­ме гла­го­ла – со­хра­не­ние ао­ри­ста и им­пер­фек­та [rici ‘он(а) ска­зал(а)’, joz tex ‘я хотел’ – здесь в функ­ции со­сла­га­тель­но­го на­кло­не­ния], раз­ви­тие но­во­го пер­фек­та из со­че­та­ний лич­ных форм гла­го­ла mom ‘имею’ со стра­да­тель­ным при­час­ти­ем (mo voijădonĕ ‘он съел’ – нем. er hat ausgegessen), об­ра­зо­ва­ние опи­са­тель­ных форм буд. вр. из со­че­та­ний пре­зент­ных форм вспо­мо­гат. гла­го­лов mom и cᶐ ‘хочу’ c ин­фи­ни­ти­вом ос­нов­но­го гла­го­ла (mos made jest ‘бу­дешь есть с нами’; tåi cis lă vibăsenĕ boit ‘ты бу­дешь повешен’) и др.

В сло­вар­ном со­ста­ве П. я. – зна­чит. ко­ли­че­ст­во гер­ма­низ­мов (до ¹/₄ за­фик­си­ро­ван­но­го в ис­точ­ни­ках по­лаб­ско­го лек­си­ко­на).

П. я. ос­тал­ся бес­пись­мен­ным; со­хра­нив­шие­ся за­пи­си 17–18 вв. вы­пол­не­ны не­про­фес­сио­на­ла­ми (пре­им. нем­ца­ми) сред­ст­ва­ми лат. гра­фи­ки с опо­рой на нем. пра­во­пи­са­ние то­го вре­ме­ни.