МА́НСИ

МА́НСИ [самоназвания – мāньси, мāньщи мāхум, мä˚н’щ; устар. – вогулы (встречается сейчас в научной литературе), вогуличи, гогуличи; некоторые группы назывались остяками], народ в России. М. объединяют с хантами под общим названием обские угры. Живут в основном на западе Ханты-Мансийского автономного округа (Берёзовский, Советский, Октябрьский и Кондинский районы) и севере Свердловской области (Ивдельский городской округ). Численность 12,3 тыс.чел., в т. ч. в Тюменской области 11,6 тыс. чел. (в Ханты-Мансийском АО – 10,9 тыс. чел.), Свердловской области – 0,3 тыс. чел. (2010, перепись). Говорят в основном по-русски, часть сохраняет мансийский язык. Верующие – официально православные, часть придерживается традиционных культов.

Ра­нее жи­ли юж­нее и за­пад­нее современной тер­ри­то­рии. С пред­ка­ми М. свя­зы­ва­ют соз­да­те­лей пет­рог­ром­ско­го ти­па па­мят­ни­ков Сред­не­го и час­ти Северного Ура­ла и но­си­те­лей юдин­ской куль­ту­ры лес­но­го За­ура­лья (10–13 вв.). Про­дви­гав­шие­ся с юга тюр­ки час­тич­но ас­си­ми­ли­ро­ва­ли их, час­тич­но вы­тес­ни­ли на се­вер и вос­ток, где они от­тес­ни­ли хан­тов, вклю­чив часть их в свой со­став. Ко 2-й пол. 15 – нач. 16 вв. М. про­жи­ва­ли уже на Северной Сось­ве. По­хо­ды московских кня­зей в 15–16 вв. при­ве­ли к даль­ней­ше­му вы­тес­не­нию М. на вос­ток. В про­цес­се при­сое­ди­не­ния к Рос­сии се­ве­ра Западной Си­би­ри ис­чез­ли Кон­дин­ское кня­же­ст­во, Ля­пин­ское княжество, Пе­лым­ское, и Сось­вин­ское кня­же­ст­ва, в со­став ко­то­рых вхо­ди­ли и ман­си.

Манси с берестяными туесами. Фото В. А. Загумённова

По язы­ку и осо­бен­но­стям куль­ту­ры М. де­лят на 4 эт­но­гра­фические груп­пы: северную (Северная Сось­ва, Ля­пин, ни­зо­вья Оби, вер­хо­вья Пе­лы­ма и Лозь­вы), западную (сред­няя и ниж­няя Лозь­ва, Пе­лым, Сось­ва, Ви­ше­ра), восточную (верх­няя и сред­няя Кон­да) и южную (Ту­ра, Тав­да); внут­ри них вы­де­ля­ют­ся тер­ри­ториальные груп­пы с собственным са­мо­на­зва­ни­ем. Южные и западные М. ис­чез­ли, по-ви­ди­мо­му, к началу 20 в.; восточные М. на про­тя­же­нии 20 в. ут­ра­ти­ли язык и эле­мен­ты тра­диционной куль­ту­ры, со­хра­нив эт­ническое са­мо­соз­на­ние.

Основные тра­диционные за­ня­тия – охо­та и ры­бо­лов­ст­во. Ры­бо­лов­ст­во наи­бо­лее раз­ви­то у осед­лых групп в ни­зовь­ях Северной Сось­вы и на Оби. М. верх­не­го и сред­не­го тече­ния Северной Сось­вы и её при­то­ков зи­мой за­ни­ма­лись в основном охо­той, ле­том пе­ре­се­ля­лись к ры­бо­лов­ным угодь­ям, в т. ч. к ни­зовь­ям рек, где за­го­тав­ли­ва­ли ры­бу. Около 15 в. за­им­ст­во­ва­ли у нен­цев оле­не­вод­ст­во, имев­шее главным образом транс­порт­ный ха­рак­тер (бы­то­ва­ли ко­со­ко­пыль­ные нар­ты са­мо­дий­ско­го ти­па); зи­мой оле­ни сво­бод­но пас­лись в ле­су око­ло жи­лья, ле­том обыч­но объ­е­ди­ня­лись в сбор­ное ста­до и от­го­ня­лись под при­смот­ром пас­ту­хов в го­ры. На Ура­ле ко­че­ва­ли с оле­ня­ми всей семь­ёй в те­че­ние го­да. На Кон­де, Тав­де, Ля­ле, Сось­ве, в ни­зовь­ях Пе­лы­ма за­ни­ма­лись зем­ле­де­ли­ем и жи­вот­но­вод­ст­вом; ло­ша­дей, ко­ров и овец дер­жа­ли и северные ман­си.

Свайный амбар. Этнографический музей под открытым небом «Торум Маа» (Ханты-Мансийск). Этнографический музей «Торум Маа».

Преобладало сруб­ное жи­ли­ще (нор­кол) с сам­цо­вой кры­шей, вы­сту­пав­шей над фрон­то­ном ино­гда до 2 м и опи­рав­шей­ся на стол­бы; пло­щад­ка под на­ве­сом за­сти­ла­лась дос­ка­ми. Внут­ри, ча­ще спра­ва от вхо­да, на­хо­дил­ся чу­вал (се­вал), по сте­нам рас­по­ла­га­лись на­ры (пал), раз­де­лён­ные пе­ре­го­род­ка­ми на от­се­ки, и пол­ки (нор­ма). У про­ти­во­по­лож­ной от вхо­да сте­ны (мул) в пра­вом уг­лу бы­ло за­прет­ное для жен­щин ме­сто (му­ли-пал), где по­ме­ща­лась пол­ка (пу­пыг-нор­ма) для куль­то­вых пред­ме­тов. Ря­дом с жи­ли­щем не­ред­ко ста­вил­ся ко­но­вяз­ный столб. У оле­не­во­дов был рас­про­стра­нён за­им­ст­во­ван­ный у нен­цев чум (ёрн кол – «не­нец­кий дом»).

Муж­чи­ны но­си­ли шта­ны и длин­ную ру­ба­ху (cуп) на ко­кет­ке, у вост. М. – длин­ную ко­со­во­рот­ку. Верх­ней муж­ской оде­ж­дой у северных и западных М. бы­ла ма­ли­ца (моль­сянг) с пар­кой (пор­ха) или гу­сём (пун кувщ); охот­ни­чьей одеждой служила ко­рот­кая на­кид­ка-лу­зан (лус) без ру­ка­вов с не­за­ши­ты­ми бо­ка­ми, ка­пю­шо­ном и внутренними кар­ма­на­ми. Но­си­ли рас­паш­ную су­кон­ную оде­ж­ду. Жен­ская оде­ж­да на се­ве­ре – хлоп­ча­то­бу­маж­ное пла­тье (суп) на ко­кет­ке, в низовьях Оби и Северной Сосьвы – с ха­ла­том (тор са­хи); на юге – ту­ни­ко­об­раз­ная ру­ба­ха из до­мо­тка­но­го кра­пив­но­го или льня­но­го по­лот­на, украшенная аппликацией и вы­шив­кой шерстью со съём­ным во­рот­ни­ком на жё­ст­кой ос­но­ве, к кон­цам ко­то­ро­го при­кре­п­ля­лись ажур­ные би­сер­ные по­ло­сы. Верх­ней оде­ж­дой зи­мой бы­ла шу­ба (са­хи). На голове носили платок вна­кидку.

Ве­ро­ят­но, в про­шлом у М. су­ще­ст­во­ва­ли пле­ме­на, на ос­но­ве ко­то­рых воз­ник­ли эт­но­гра­фические и тер­ри­то­ри­аль­ные груп­пы М. До 1-й пол. 20 в. со­хра­ня­лось де­ле­ние на фрат­рии (у северных М. – Пор и Мось), внут­ри них – на пат­ри­ли­ней­ные ге­неа­ло­гические груп­пы. Су­ще­ст­во­ва­ли па­тро­ни­мии, боль­шие и ма­лые се­мьи, авун­ку­лат, по­ли­ги­ния, ле­ви­рат, со­ро­рат, кросс­ку­зен­ный брак. Сис­те­ма тер­ми­нов род­ст­ва би­фур­ка­тив­ная, со сколь­зя­щим счё­том по­ко­ле­ний и ге­не­рационным ско­сом ти­па «ома­ха»; сиб­лин­ги де­лят­ся по от­но­сительному воз­рас­ту и по по­лу.

Манси. Жертвенное покрывало. 1930–50-е гг. Сукно, мех, аппликация (по А. В. Бауло).

Для ре­лигиозно-ми­фо­ло­гической сис­те­мы М. ха­рак­тер­ны пред­став­ле­ния о су­ще­ст­во­ва­нии трёх ми­ров: в Верх­нем ми­ре оби­та­ет де­ми­ург Ну­ми-То­рум; в Сред­нем ми­ре – бо­ги­ни Калтась-эк­ва (То­рум-Сянь) и Най-эк­ва и сы­но­вья Ну­ми-То­ру­ма, ду­хи-по­кро­ви­те­ли тер­ри­ториаль­ных групп, се­мей и др., ду­хи ле­са и во­ды; в Ниж­нем ми­ре – Куль (Хуль)-Отыр. Су­ще­ст­во­ва­ли ша­ма­ны (няйт), хра­ни­те­ли (ял­пынг кан ур­не хум) изо­бра­же­ний ду­хов-по­кро­ви­те­лей, про­во­див­шие об­ря­ды на свя­ти­ли­щах, и др. Важ­ней­шие об­ря­ды свя­за­ны с мед­вежь­им празд­ни­ком. Жен­ским празд­ни­ком был Во­ро­ний день (Ури­не хо­тэл эк­ва) в на­ча­ле вес­ны (при­уро­чен к Бла­го­ве­ще­нию 7 ап­ре­ля), ко­гда об­ра­ща­лись к То­рум-Сянь («Мать»). Для оле­не­во­дов был ва­жен празд­ник, при­уро­чен­ный к Иль­и­ну дню (2 ав­гу­ста), сов­па­даю­щий с кон­цом линь­ки оле­ней. Об­ря­ды и празд­ни­ки со­про­во­ж­да­лись кро­ва­вы­ми (йир) и бес­кров­ны­ми (по­ри; еда, по­лос­ки тка­ни, плат­ки, оде­ж­да, день­ги и др.) жерт­во­при­но­ше­ния­ми. Хо­ро­ни­ли час­то в долб­лё­ной ко­ло­де, лод­ке-калданке, над мо­ги­лой ста­ви­ли сруб. Ли­цо по­кой­ни­ка по­кры­ва­ли мас­кой из тка­ни или ме­ха с при­ши­ты­ми на мес­те глаз и рта бу­сина­ми или бляш­ка­ми. Прак­ти­ко­ва­лись так­же на­зем­ные по­гре­бе­ния в сру­бах и воз­душ­ные на по­мос­тах. Вме­сти­ли­щем ду­ши по­кой­но­го слу­жи­ла кук­ла (ит­тер­ма), ко­то­рую по ис­те­че­нии оп­ре­де­лён­но­го сро­ка сжи­га­ли или кла­ли в мо­гилу; ит­тер­ма ста­рей­ших и ува­жае­мых муж­чин вос­при­ни­ма­лись как пред­ки-по­кро­ви­те­ли, их хра­ни­ли в крас­ном углу.

Манси с угловой арфой. Фото В. А. Загумённова

Уст­ное твор­че­ст­во. Фольк­лор тра­ди­ци­он­но де­лит­ся на пе­сен­ный (эрыг) и по­ве­ст­во­ва­тель­ный (мойт, по­тыр). Су­ще­ст­ву­ют ми­фо­ло­гические (о про­ис­хо­ж­де­нии зем­ли, лю­дей и т. п.; о по­то­пе и др.) и ге­ро­ические (о бо­га­ты­рях, вой­нах) пес­ни и ска­за­ния. Сказ­ки (о по­хо­ж­де­ни­ях трик­сте­ра Эк­ва-пыг­рис, о ду­хах-мен­квах, лес­ной ведь­ме и др.) рас­ска­зы­ва­лись в основном зи­мой (ха­рак­тер­ны песен­ные встав­ки). В музыкальном фольк­ло­ре пре­об­ла­да­ет соль­ное пе­ние (вы­де­ля­ют­ся 2 ло­каль­ных сти­ля – се­вер­ный и юж­ный); как и у других ко­рен­ных на­ро­дов Си­би­ри, боль­шое зна­че­ние име­ет ар­ти­ку­ля­ци­он­но-тем­бро­вая вы­ра­зи­тель­ность. В мед­ве­жий празд­ник вклю­ча­ют­ся об­ря­до­вые пес­ни (их со­дер­жа­ние – об­ра­ще­ние к мед­ве­дю, ду­хам ро­да, бо­гам), наи­гры­ши на 5-струн­ной цит­ре (северо-ман­сий­ское – сан­квыл­тап, южно-ман­сий­ское – сян­хэль­тяп) и 9-струн­ной уг­ло­вой ар­фе (та­рыг-сып-йив – «де­ре­во с жу­рав­ли­ной ше­ей»), тан­цы, те­ат­ра­ли­зованные сце­ны. Пес­ни мед­вежь­е­го празд­ни­ка – наи­бо­лее ка­но­ни­зи­рованная часть ман­сий­ской му­зы­ки, с фор­мульной ос­но­вой; по­ют­ся осо­бым гор­ло­вым тем­бром. Ша­ман­ские пес­ни (ос­но­ва ме­ло­ди­ки им­про­ви­за­ци­он­ная) со­про­во­ж­да­ют­ся уда­ра­ми в бу­бен с У-об­раз­ной ру­ко­ят­кой (сев.-ман­сий­ское – койп, юж.-ман­сий­ское – кяйп; ис­поль­зу­ет­ся толь­ко в ша­ман­ской прак­ти­ке). Ме­ло­дии эпических пе­сен, сти­ли­сти­че­ски близ­кие ме­ло­ди­ям мед­вежь­е­го празд­ни­ка, мо­гут со­про­во­ж­дать­ся иг­рой на цит­ре, ар­фе, 2-струн­ном смыч­ко­вом ин­ст­ру­мен­те (сев.-ман­сий­ское – нер­нэ ив, юж.-ман­сий­ское – нэр­нэ хар – «жен­ское де­ре­во») ли­бо ин­тер­пре­ти­ро­вать­ся в ви­де са­мо­сто­ятельных соль­ных наи­гры­шей. Ли­рический музыкально-по­этический фольк­лор: лич­ные им­про­ви­за­ции, пес­ни-вос­хва­ле­ния ули­лап (по­ют­ся ма­те­рью для ре­бён­ка, же­ни­хом для не­вес­ты, хо­зяи­ном для до­маш­них жи­вот­ных и др.), пес­ни-пла­чи, раз­вёр­ну­тые ин­ст­ру­мен­таль­ные наи­гры­ши. Ли­рические пес­ни по­ют­ся на пер­со­наль­ные на­пе­вы и на ус­той­чи­вые ло­каль­ные ме­ло­дии. Сре­ди наи­бо­лее ар­ха­ичных ин­ст­ру­мен­тов: му­зы­каль­ный лук ёвт (муж­ской ин­ст­ру­мент), пла­стин­ча­тые вар­га­ны (сев.-ман­сий­ское – тум­ран, юж.-ман­сий­ское – тям­рянг; жен­ские ин­ст­ру­мен­ты), охот­ни­чьи ман­ки, гу­дел­ки, бу­бен­цы, ко­ло­коль­чи­ки, тре­щот­ки и др. Рас­про­стра­не­ны за­им­ст­во­ван­ные у рус­ских гар­мо­ни­ка и ба­ла­лай­ка. Ны­не тра­диционная му­зы­ка М. под­дер­жи­ва­ет­ся фольк­лор­ны­ми кол­лек­ти­ва­ми Хан­ты-Ман­сий­ска, по­сёл­ков Бе­рё­зо­во, Сось­ва, Са­ран­па­уль и др.