МИ́РНОЕ СОСУЩЕСТВОВА́НИЕ

МИ́РНОЕ СОСУЩЕСТВОВА́НИЕ, прин­цип взаи­мо­от­но­ше­ний ме­ж­ду го­су­дар­ст­ва­ми с разл. со­ци­аль­но-по­ли­тич. стро­ем, па­ра­диг­ма, ле­жав­шая в ос­но­ве сов. внеш­ней по­ли­ти­ки в 1940–80-х гг. Как по­ли­тич. по­ня­тие ста­ло упот­реб­лять­ся с нач. 1920-х гг., но в ус­ло­ви­ях гос­под­ства идеи «ми­ро­вой про­ле­тар­ской ре­во­лю­ции» ото­жде­ст­в­ля­лось с по­ня­ти­ем «мир­ная пе­ре­дыш­ка». Из­на­чаль­но сов. внеш­няя по­ли­ти­ка строи­лась на ос­но­ве двух разл. прин­ци­пов: с од­ной сто­ро­ны, она долж­на бы­ла от­ве­чать док­три­не Ко­мин­тер­на (см. Ком­му­ни­сти­че­ский ин­тер­на­цио­нал) – «шта­ба ми­ро­вой ре­во­лю­ции», но, с дру­гой, стал­ки­ва­лась с не­об­хо­ди­мо­стью вес­ти ра­бо­ту по на­ла­жи­ва­нию ди­пло­ма­тич. и эко­но­мич. от­но­ше­ний с ос­таль­ным ми­ром. По ме­ре ут­ра­чи­ва­ния ил­лю­зий о ско­ром кра­хе ми­ро­во­го ка­пи­та­лиз­ма, ро­ж­дён­ных Окт. ре­во­лю­ци­ей 1917, сов. внеш­няя по­ли­ти­ка при­об­ре­та­ла всё бо­лее праг­ма­тич. чер­ты, а Ко­мин­терн в гла­зах сов. ру­ко­во­дства вы­сту­пал уже не столь­ко по­ли­тич. мая­ком, ука­зы­вав­шим курс, сколь­ко ин­ст­ру­мен­том внеш­ней по­ли­ти­ки, дик­то­вав­шей­ся в пер­вую оче­редь гос. ин­те­ре­са­ми СССР. В 1930-х гг. и осо­бен­но во вре­мя 2-й ми­ро­вой вой­ны сов. внеш­няя по­ли­ти­ка до­пус­ка­ет не про­сто М. с. с ка­пи­та­ли­стич. стра­на­ми, но да­же сою­зы с ни­ми. По­сле 2-й ми­ро­вой вой­ны И. В. Ста­лин и др. сов. ру­ко­во­ди­те­ли не раз за­яв­ля­ли о го­тов­но­сти, не­смот­ря на идео­ло­гич. раз­но­гла­сия, раз­ви­вать со­труд­ни­че­ст­во с зап. дер­жа­ва­ми и стро­ить от­но­ше­ния с ни­ми в плос­ко­сти «дру­же­ст­вен­но­го со­рев­но­ва­ния» ме­ж­ду дву­мя сис­те­ма­ми. Од­на­ко в ус­ло­ви­ях на­чав­шей­ся «хо­лод­ной вой­ны» идеи М. с. при­об­ре­ли пре­им. про­па­ган­ди­ст­ский ха­рак­тер. Зна­чи­тель­но бóль­шую роль в их ут­вер­жде­нии в мас­со­вом соз­на­нии сыг­рал но­вый фак­тор в ме­ж­ду­нар. от­но­ше­ни­ях – соз­да­ние ядер­но­го, а за­тем ра­кет­но-ядер­но­го ору­жия, ко­то­рый сде­лал М. с. ка­те­го­рич. им­пе­ра­ти­вом как для Вос­то­ка, так и для За­па­да. По­сле 20-го съез­да КПСС (1956) по­ли­ти­ка М. с. при­об­ре­ла для сов. ру­ко­во­дства док­три­наль­ное зна­че­ние, со­хра­няв­шее­ся до кон. 1980-х гг. Вме­сте с тем по­ня­тие «М. с.» на­чи­ная с сер. 1950-х гг. под­верг­лось эро­зии: в 1954 КНР и Ин­дия под­пи­са­ли со­гла­ше­ние, по­лу­чив­шее назв. «Пан­ча ши­ла» («пять прин­ци­пов»), ко­то­рое трак­то­ва­ло М. с. как мир­ные от­но­ше­ния ме­ж­ду го­су­дар­ст­ва­ми, а не ме­ж­ду разл. ми­ро­вы­ми сис­те­ма­ми (позд­нее кит. ру­ко­во­ди­те­ли зая­ви­ли так­же о го­тов­но­сти стро­ить на ос­но­ве М. с. от­но­ше­ния с СССР). По­сле рас­па­да в кон. 1980-х гг. ми­ро­вой со­циа­ли­стич. сис­те­мы тер­мин «М. с.» ухо­дит из по­ли­тич. лек­си­ко­на, со­хра­ня­ясь гл. обр. в ис­то­ри­ко-по­ли­то­ло­гич. кон­тек­сте.